Музон.ру


 Музыкальный информационно-аналитический журнал  "Музон.ру" 12+

Команда объективных музыкальных журналистов 

КУПИТЬ ЖУРНАЛ "Музон.ру" 

Валерий Ярушин

Валерий Ярушин29.09.2014

НЕЧЕГО СТЕСНЯТЬСЯ РУССКОГО ЯЗЫКА В РОК-МУЗЫКЕ!

«Ариэль» — это не просто ещё один вокально-инструментальный ансамбль 70-х, собиравший в своё время стадионы, это — и по составу, и по творчеству, и по мироощущению — одна из первых легальных рок-групп в Советском Союзе. Спорное утверждение? После обстоятельного интервью с только что справившим 65-летний юбилей лидером легендарного состава Валерием Ярушиным всякие сомнения отпадают. Если музыкант и сейчас столь напорист и энергичен в жизни и категоричен в своих высказываниях — настоящий рокер! — значит, его способность в былые годы преодолевать различные барьеры не подлежит сомнению. Ведь «Ариэль» был редким представителем немосковской сцены, 40 лет назад пробившимся к общесоюзному успеху с понятным статусом рок-героев №1 в родном Челябинске. А уж взгляды Валерия на отечественную рок- и поп-сцену вообще хочется понимать не как частное мнение весьма уважаемого человека, но как руководство к действию.

— Я вчера сказал одному своему другу-музыканту, что иду делать интервью с Валерием Ярушиным, и совершенно не ожидал услышать: «Круто! Это же историческая личность!» Валерий, вы сами себя ощущаете такой важной персоной на российской музыкальной сцене?

— Приятно слышать такую оценку своей личности, а вместе с тем обидно, что современное поколение очень равнодушно к нашему, скажем так, времени — к 70-м годам. Отчего-то считается, что всё у нас началось с той музыки, которую сейчас называют «дискотекой 80-х». А ведь 80-м предшествовало совершенно потрясающее десятилетие, когда рождались замечательные рок-группы — «Ариэль», «Машина времени», «Песняры», причём эти группы не боялись ставить на сцене настоящие рок-оперы. Но я сам влюбился в творчество The Beatles с первой песни, хотя готовился стать дирижёром, и мне советовали поступать в консерваторию на симфоническое дирижирование. Однако любовь к народной музыке и классике, и прежде всего к наследию Рахманинова, Мусоргского и Чайковского, осталась у меня на всю жизнь. И мне как рок-музыканту эта любовь к классике совершенно не повредила, хотя иные коллеги мне пытались доказать обратное. И я хочу сказать, что ощущал бы себя более полезным обществу, если бы наш фолк-рок из существующего ручейка превращался бы в полноводную реку. Интерес к нашему фолк-року у публики был велик — достаточно вспомнить былой успех «Песняров» и «Ариэля», но сейчас, к сожалению, он пропал. На наши концерты ходили все — от бабушек до внучек, от поп-музыкантов до классических, а сейчас вся музыка разделилась: для 12—13-летних — одна, для 20-летних — другая…

Валерий Ярушин— Отсюда следует ещё один вопрос: что было первично в ваших музыкальных поисках — фольклор или The Beatles?

— Мне как баянисту по образованию The Beatles показались очень родственными. То же самое с шотландскими балладами… Да, мы в те годы не знали ни одного перевода текстов этих песен, но и нас, и наших слушателей прельщало совершенно другое — красивая мелодия, ритм… Нам не важно было, о чём те же The Beatles поют — нам нужна была музыка. Поэтому рок-музыка, если она обладает красивыми, напевными мелодиями, нисколько не противоречит русской народной песне. Пожалуй, они даже дополняют друг друга.

— Как получилось, что «Ариэль» всего через полгода после своего создания, а именно летом 1971-го, отправился на фестиваль «Серебряные струны» в Горький?

— Когда меня позвали руководителем в ещё самодеятельную группу «Ариэль», певшую песни The Beatles со своими собственными русскими текстами, я предложил им сделать программу из народных песен в современной обработке. Возможно, как временную меру — понятно, что на профессиональной сцене нам бы никто петь по-английски не разрешил. Но когда мы сделали первые рок-аранжировки русских народных песен, да и ту же «Ой, мороз, мороз» — то сами поразились и звучанию, и успеху таких номеров у публики. И вот мы буквально через месяц занимаем первое место на челябинском областном смотре-конкурсе художественной самодеятельности и едем на конкурс в Свердловск, где выступаем в прямом эфире. Но там мы первый и единственный раз оказались «за бортом» — первое место из чисто политических соображений было отдано ансамблю «Ялла». И вот ко мне подходит джазовый пианист Саша Шишкин из Горького и прямо зазывает нас на этот самый фестиваль «Серебряные струны», посвящённый 650-летию Нижнего Новгорода, который должен был состояться через полгода. Сделал нам зимой совершенно официальное приглашение на фестиваль и пообещал, что он будет практически рок-фестивалем. И вот мы приезжаем в Горький: «Ариэль» был эдакой тёмной лошадкой, нас никто не знал. А там уже заранее всё было распределено — жюри с Саульским во главе отдавало первое место «Скоморохам» под руководством Саши Градского. У нас же была какая-то полоса неудач — орган сломался, конкурсное время вышло, но публика нас принимала очень хорошо: надо же, какие-то «сталевары из Челябинска», как нас там многие называли, выходят в кафтанах и играют серьёзный хард-рок! Мы неожиданно разделили первое место со «Скоморохами», а потом возникла вся эта история с «Голосом Америки» и журналом Fortune, для которого нас сфотографировал какой-то их корреспондент, чудом попавший в закрытый тогда Горький. У всех начались неприятности: в отдел культуры Челябинска сверху пришла депеша — размагнитить все наши записи для телевидения и радио, а Градскому запретили концерты в Хабаровске и где-то ещё… И только потом, после триумфа на фестивале «Янтарь Лиепаи — 72», приглашения от Раймонда Паулса на работу в Латвию и его заступничества за нас перед отделом культуры Челябинска, а затем и неожиданной похвалы в наш адрес Никиты Богословского в «Литературной газете», нас ждал общесоюзный триумф.

— Помнится, в 70-е годы «Ариэль», будучи по составу нормальной рок-группой, играл второе отделение полностью из западных рок-стандартов тех дней…

— Это было уже в 1977 году. Я как раз услышал «Tarkus» Emerson, Lake & Palmer, и эта музыка произвела на меня такое впечатление, что я решил: расшибусь в лепёшку, а играть её буду. Я целый месяц на баяне — да-да, на баяне! — расшифровывал эту сюиту и записывал её партитуру, которую потом у меня хотели купить в Москве за валюту — по тем-то временам! Кончилось, правда, тем, что наши рабочие сцены эту партитуру просто украли… Мы тогда во втором отделении много западной музыки играли — и Led Zeppelin, и «Highway Star» Deep Purple, и даже 10CC: сделали такую обзорную программу, а через худсовет я её ухитрился пропихнуть как «программу из песен протеста западной молодёжи против буржуазного строя»! К нам тогда обращалась и масса подпольных менеджеров с просьбой играть левые концерты с этой программой…

— Как получилось, что у «Ариэля», в отличие от многих филармонических коллективов в те годы, сложился нормальный рок-состав — два гитариста, два клавишника и ритм-секция?

— А это просто так исторически получилось. К тому же второго клавишника мы взяли только после фестиваля в Нижнем — в Латвию мы уже поехали с двумя клавишниками. У нас классический состав продержался вместе почти 19 лет — неслыханное дело для, скажем, Москвы, где бы нас просто раздёргали. В Челябинске мы были просто короли, конкурентов не было видно, да и смогли бы мы в Москве сдать программу из «песен протеста», о которой я уже говорил? Сомневаюсь! А тот состав, который был у нас, мог исполнять вообще любой материал — два солиста-инструменталиста, два аккомпаниатора. Я считаю именно такой инструментальный состав группы идеальным, и мне его до сих пор сильно не хватает. Я всегда любил сложную музыку, в том числе джаз-рок Chicago и Blood, Sweat & Tears — такие композиции меньшим составом просто не сыграть.

Валерий Ярушин— Об этом знают немногие, но «Ариэль» принимал участие в знаменитом фестивале «Весенние ритмы. Тбилиси-80». Вы были одним из первых свидетелей того, как на нашу сцену стали тащить неумёх-подпольщиков. Зачем, по-вашему, это делалось, если профессиональные коллективы вроде «Ариэля», «Автографа» или «Диалога» к первой трети 80-х ещё никому не надоели?

— Мы, конечно, и до «Тбилиси-80» слышали о «Машине времени». И вот до нас доходят слухи, что будет такой фестиваль и на нём все эти ещё совсем недавно подпольные группы легализуются. Конечно, на фестивале ждали и нас, авторитет «Ариэля» был высок — помню, как устроители встречали нас с поезда и говорили: «Вы должны, да просто обязаны мощно тут у нас выступить!» А у нас на тот момент ничего мощнее рок-оперы «Сказание о Емельяне Пугачёве» не было, но как же показывать её без костюмов и без декораций? Решили играть такую сборную программу, своего рода избранное, но и тут нам не повезло: на третьей или четвертой песне в зале началась натуральная поножовщина. После выноса окровавленного тела какое уж тут настроение у публики… Выступление быстренько свернули, и мы еле доиграли конкурсную программу. Правда, потом мы с группой Стаса Намина выступали в Гори, в цирке, и нас там отлично принимали. И вот после этого инцидента устроители нам сказали: «Знаете, ребята, мы не хотим, чтобы пресса писала, какой «Ариэль» плохой — давайте мы вас выведем во внеконкурсную программу, в разряд гостей». И вот как раз после «Тбилиси-80» все как-то резко стали говорить, что «Ариэль» и прочие подобные группы забронзовели. Запретный плод сладок: когда выпустили на сцену все эти едва умеющие играть группы, никому не было интересно, как они умеют играть и петь, всех интересовало другое — о чём поют? Честно говоря, я не видел ни у «Машины времени», ни уж тем более у «Аквариума» каких-то интересных аранжировок. Мы-то сами были, невзирая на обращения к русскому фольклору, по-западному мыслящей группой, не представляющей себя без сложной музыки — мы слушали всё, от тех же Emerson, Lake & Palmer до Джорджа Бенсона. Мы были прекрасно знакомы с творчеством Kansas и Queen и понимали, что большой стране нужна такая «большая музыка», с которой к тому же отлично сочетались все наши народные мотивы. А тут «Аквариум» выходит на сцену едва ли не с гармошкой, и всё это называют роком!

— Что такое, по-вашему, идеальная рок-сцена для современной России?

— Конечно, от моды здесь никуда не деться. Ведь я не скрываю, что наша музыка с элементами фольклора была объективно популярна в 70-е, и мы с «Песнярами» тогда собирали стадионы. Мы, как и многие наши коллеги, одновременно нарабатывали сценическую энергетику и старались как можно меньше лезть в политику… Сейчас же, точнее — с середины 80-х, «рок-музыкой» называют различные придурочные команды, которые играть толком не умеют, но зато поют какие-то электрические частушки на злобу дня. Назовите это как-нибудь по-другому, но не трогайте слово «рок» — вы ведь даже от панк-рока стоите за километр! Все эти группы зашорены, они варятся в собственном соку и думают: ну, если нами все восторгаются, то пусть все у нас учатся, а мы ни у кого не будем учиться. А мы-то учились у западных корифеев — наш альбом «Русские картинки» написан под сильнейшим влиянием «Pictures At An Exhibition» Emerson, Lake & Palmer, да и опера «Сказание о Емельяне Пугачёве» содержит массу эмерсоновских моментов.

— Масса молодых отечественных групп сейчас считает себя наследниками отечественной профессиональной сцены 70-х и 80-х, неважно — ВИА или уже рок-групп с сильной национальной составляющей. Насколько такой подход жизнеспособен в наше время?

— А я их прекрасно понимаю — ведь умение одновременно играть и петь идёт не только от народной традиции, но и от The Beatles. С моей точки зрения, идеальная отечественная рок-группа — это не набор из солиста-вокалиста и команды инструменталистов, это именно коллектив умеющих хорошо петь инструменталистов.

— Каково же место группы «Ариэль» в истории отечественной рок-музыки?

— Считаю, что «Ариэль» сделал очень важную вещь — мы смогли соединить в своём творчестве фольклор, классику и серьёзную рок-музыку. Причём этот синтез случился именно в тот момент, когда он был нужен. Это оценили не только в тогдашнем СССР — во время наших гастролей в ФРГ в 1981 году тамошние газеты писали, что наконец-то мы услышали советскую группу мирового уровня, показывающую такой сплав фольклора и рок-музыки, которого никогда не было у наших, немецких рок-групп. Конечно, они ещё вспоминали Мусоргского и Бородина… Я рад, что нас запомнили именно серьёзной рок-группой со своим лицом. Ну а все эти старые песенки вроде «На острове Буяне» — вы же сами понимаете, что в те годы нам их просто приходилось играть, это был вопрос выживания коллектива. Если бы мы исполняли только собственные композиции, у нас вообще не могло быть никакой карьеры, как говорится, и за калитку не пустили бы… Наша музыка и сейчас заслуживает того, чтобы слушать её внимательно, не отвлекаясь ни на какие дела, а если её воплощать на сцене — то это должно быть шоу, как у Роджера Уотерса. И нам нечего стесняться русского языка в рок-музыке, как итальянцы не стесняются родного языка в опере!

Всеволод Баронин

Подписаться на новости


Полезное

Музыкальные журналисты 

Наши друзья




Федеральная палата культуры
Кинопесня
Подари миру любовь

 
Международный фестиваль ЛЯ Музон




КРЕДО Концерт


Биржа творческих людей


Радио КРЕДО
ТВ/Радиостанция «Говорит Красная площадь»
 
Мировые рок-женщины: музыкальный портал
 
 
 
Музыкальный информационный портал Проект Музыкальный Калейдоскоп (Проект МК)
Радио Шансон плюс
Креатив-студия NECA
 
Фестиваль «Хорошая песня»
Информационно-музыкальный портал «Город шансона»
 

Злата Божен