Музон.ру


 Музыкальный информационно-аналитический журнал  "Музон.ру" 12+

Команда объективных музыкальных журналистов 

КУПИТЬ ЖУРНАЛ "Музон.ру" 

Валерий Ярушин

Валерий Ярушин29.09.2014

НЕЧЕГО СТЕСНЯТЬСЯ РУССКОГО ЯЗЫКА В РОК-МУЗЫКЕ!

«Ариэль» — это не просто ещё один вокально-инструментальный ансамбль 70-х, собиравший в своё время стадионы, это — и по составу, и по творчеству, и по мироощущению — одна из первых легальных рок-групп в Советском Союзе. Спорное утверждение? После обстоятельного интервью с только что справившим 65-летний юбилей лидером легендарного состава Валерием Ярушиным всякие сомнения отпадают. Если музыкант и сейчас столь напорист и энергичен в жизни и категоричен в своих высказываниях — настоящий рокер! — значит, его способность в былые годы преодолевать различные барьеры не подлежит сомнению. Ведь «Ариэль» был редким представителем немосковской сцены, 40 лет назад пробившимся к общесоюзному успеху с понятным статусом рок-героев №1 в родном Челябинске. А уж взгляды Валерия на отечественную рок- и поп-сцену вообще хочется понимать не как частное мнение весьма уважаемого человека, но как руководство к действию.

— Я вчера сказал одному своему другу-музыканту, что иду делать интервью с Валерием Ярушиным, и совершенно не ожидал услышать: «Круто! Это же историческая личность!» Валерий, вы сами себя ощущаете такой важной персоной на российской музыкальной сцене?

— Приятно слышать такую оценку своей личности, а вместе с тем обидно, что современное поколение очень равнодушно к нашему, скажем так, времени — к 70-м годам. Отчего-то считается, что всё у нас началось с той музыки, которую сейчас называют «дискотекой 80-х». А ведь 80-м предшествовало совершенно потрясающее десятилетие, когда рождались замечательные рок-группы — «Ариэль», «Машина времени», «Песняры», причём эти группы не боялись ставить на сцене настоящие рок-оперы. Но я сам влюбился в творчество The Beatles с первой песни, хотя готовился стать дирижёром, и мне советовали поступать в консерваторию на симфоническое дирижирование. Однако любовь к народной музыке и классике, и прежде всего к наследию Рахманинова, Мусоргского и Чайковского, осталась у меня на всю жизнь. И мне как рок-музыканту эта любовь к классике совершенно не повредила, хотя иные коллеги мне пытались доказать обратное. И я хочу сказать, что ощущал бы себя более полезным обществу, если бы наш фолк-рок из существующего ручейка превращался бы в полноводную реку. Интерес к нашему фолк-року у публики был велик — достаточно вспомнить былой успех «Песняров» и «Ариэля», но сейчас, к сожалению, он пропал. На наши концерты ходили все — от бабушек до внучек, от поп-музыкантов до классических, а сейчас вся музыка разделилась: для 12—13-летних — одна, для 20-летних — другая…

Валерий Ярушин— Отсюда следует ещё один вопрос: что было первично в ваших музыкальных поисках — фольклор или The Beatles?

— Мне как баянисту по образованию The Beatles показались очень родственными. То же самое с шотландскими балладами… Да, мы в те годы не знали ни одного перевода текстов этих песен, но и нас, и наших слушателей прельщало совершенно другое — красивая мелодия, ритм… Нам не важно было, о чём те же The Beatles поют — нам нужна была музыка. Поэтому рок-музыка, если она обладает красивыми, напевными мелодиями, нисколько не противоречит русской народной песне. Пожалуй, они даже дополняют друг друга.

— Как получилось, что «Ариэль» всего через полгода после своего создания, а именно летом 1971-го, отправился на фестиваль «Серебряные струны» в Горький?

— Когда меня позвали руководителем в ещё самодеятельную группу «Ариэль», певшую песни The Beatles со своими собственными русскими текстами, я предложил им сделать программу из народных песен в современной обработке. Возможно, как временную меру — понятно, что на профессиональной сцене нам бы никто петь по-английски не разрешил. Но когда мы сделали первые рок-аранжировки русских народных песен, да и ту же «Ой, мороз, мороз» — то сами поразились и звучанию, и успеху таких номеров у публики. И вот мы буквально через месяц занимаем первое место на челябинском областном смотре-конкурсе художественной самодеятельности и едем на конкурс в Свердловск, где выступаем в прямом эфире. Но там мы первый и единственный раз оказались «за бортом» — первое место из чисто политических соображений было отдано ансамблю «Ялла». И вот ко мне подходит джазовый пианист Саша Шишкин из Горького и прямо зазывает нас на этот самый фестиваль «Серебряные струны», посвящённый 650-летию Нижнего Новгорода, который должен был состояться через полгода. Сделал нам зимой совершенно официальное приглашение на фестиваль и пообещал, что он будет практически рок-фестивалем. И вот мы приезжаем в Горький: «Ариэль» был эдакой тёмной лошадкой, нас никто не знал. А там уже заранее всё было распределено — жюри с Саульским во главе отдавало первое место «Скоморохам» под руководством Саши Градского. У нас же была какая-то полоса неудач — орган сломался, конкурсное время вышло, но публика нас принимала очень хорошо: надо же, какие-то «сталевары из Челябинска», как нас там многие называли, выходят в кафтанах и играют серьёзный хард-рок! Мы неожиданно разделили первое место со «Скоморохами», а потом возникла вся эта история с «Голосом Америки» и журналом Fortune, для которого нас сфотографировал какой-то их корреспондент, чудом попавший в закрытый тогда Горький. У всех начались неприятности: в отдел культуры Челябинска сверху пришла депеша — размагнитить все наши записи для телевидения и радио, а Градскому запретили концерты в Хабаровске и где-то ещё… И только потом, после триумфа на фестивале «Янтарь Лиепаи — 72», приглашения от Раймонда Паулса на работу в Латвию и его заступничества за нас перед отделом культуры Челябинска, а затем и неожиданной похвалы в наш адрес Никиты Богословского в «Литературной газете», нас ждал общесоюзный триумф.

— Помнится, в 70-е годы «Ариэль», будучи по составу нормальной рок-группой, играл второе отделение полностью из западных рок-стандартов тех дней…

— Это было уже в 1977 году. Я как раз услышал «Tarkus» Emerson, Lake & Palmer, и эта музыка произвела на меня такое впечатление, что я решил: расшибусь в лепёшку, а играть её буду. Я целый месяц на баяне — да-да, на баяне! — расшифровывал эту сюиту и записывал её партитуру, которую потом у меня хотели купить в Москве за валюту — по тем-то временам! Кончилось, правда, тем, что наши рабочие сцены эту партитуру просто украли… Мы тогда во втором отделении много западной музыки играли — и Led Zeppelin, и «Highway Star» Deep Purple, и даже 10CC: сделали такую обзорную программу, а через худсовет я её ухитрился пропихнуть как «программу из песен протеста западной молодёжи против буржуазного строя»! К нам тогда обращалась и масса подпольных менеджеров с просьбой играть левые концерты с этой программой…

— Как получилось, что у «Ариэля», в отличие от многих филармонических коллективов в те годы, сложился нормальный рок-состав — два гитариста, два клавишника и ритм-секция?

— А это просто так исторически получилось. К тому же второго клавишника мы взяли только после фестиваля в Нижнем — в Латвию мы уже поехали с двумя клавишниками. У нас классический состав продержался вместе почти 19 лет — неслыханное дело для, скажем, Москвы, где бы нас просто раздёргали. В Челябинске мы были просто короли, конкурентов не было видно, да и смогли бы мы в Москве сдать программу из «песен протеста», о которой я уже говорил? Сомневаюсь! А тот состав, который был у нас, мог исполнять вообще любой материал — два солиста-инструменталиста, два аккомпаниатора. Я считаю именно такой инструментальный состав группы идеальным, и мне его до сих пор сильно не хватает. Я всегда любил сложную музыку, в том числе джаз-рок Chicago и Blood, Sweat & Tears — такие композиции меньшим составом просто не сыграть.

Валерий Ярушин— Об этом знают немногие, но «Ариэль» принимал участие в знаменитом фестивале «Весенние ритмы. Тбилиси-80». Вы были одним из первых свидетелей того, как на нашу сцену стали тащить неумёх-подпольщиков. Зачем, по-вашему, это делалось, если профессиональные коллективы вроде «Ариэля», «Автографа» или «Диалога» к первой трети 80-х ещё никому не надоели?

— Мы, конечно, и до «Тбилиси-80» слышали о «Машине времени». И вот до нас доходят слухи, что будет такой фестиваль и на нём все эти ещё совсем недавно подпольные группы легализуются. Конечно, на фестивале ждали и нас, авторитет «Ариэля» был высок — помню, как устроители встречали нас с поезда и говорили: «Вы должны, да просто обязаны мощно тут у нас выступить!» А у нас на тот момент ничего мощнее рок-оперы «Сказание о Емельяне Пугачёве» не было, но как же показывать её без костюмов и без декораций? Решили играть такую сборную программу, своего рода избранное, но и тут нам не повезло: на третьей или четвертой песне в зале началась натуральная поножовщина. После выноса окровавленного тела какое уж тут настроение у публики… Выступление быстренько свернули, и мы еле доиграли конкурсную программу. Правда, потом мы с группой Стаса Намина выступали в Гори, в цирке, и нас там отлично принимали. И вот после этого инцидента устроители нам сказали: «Знаете, ребята, мы не хотим, чтобы пресса писала, какой «Ариэль» плохой — давайте мы вас выведем во внеконкурсную программу, в разряд гостей». И вот как раз после «Тбилиси-80» все как-то резко стали говорить, что «Ариэль» и прочие подобные группы забронзовели. Запретный плод сладок: когда выпустили на сцену все эти едва умеющие играть группы, никому не было интересно, как они умеют играть и петь, всех интересовало другое — о чём поют? Честно говоря, я не видел ни у «Машины времени», ни уж тем более у «Аквариума» каких-то интересных аранжировок. Мы-то сами были, невзирая на обращения к русскому фольклору, по-западному мыслящей группой, не представляющей себя без сложной музыки — мы слушали всё, от тех же Emerson, Lake & Palmer до Джорджа Бенсона. Мы были прекрасно знакомы с творчеством Kansas и Queen и понимали, что большой стране нужна такая «большая музыка», с которой к тому же отлично сочетались все наши народные мотивы. А тут «Аквариум» выходит на сцену едва ли не с гармошкой, и всё это называют роком!

— Что такое, по-вашему, идеальная рок-сцена для современной России?

— Конечно, от моды здесь никуда не деться. Ведь я не скрываю, что наша музыка с элементами фольклора была объективно популярна в 70-е, и мы с «Песнярами» тогда собирали стадионы. Мы, как и многие наши коллеги, одновременно нарабатывали сценическую энергетику и старались как можно меньше лезть в политику… Сейчас же, точнее — с середины 80-х, «рок-музыкой» называют различные придурочные команды, которые играть толком не умеют, но зато поют какие-то электрические частушки на злобу дня. Назовите это как-нибудь по-другому, но не трогайте слово «рок» — вы ведь даже от панк-рока стоите за километр! Все эти группы зашорены, они варятся в собственном соку и думают: ну, если нами все восторгаются, то пусть все у нас учатся, а мы ни у кого не будем учиться. А мы-то учились у западных корифеев — наш альбом «Русские картинки» написан под сильнейшим влиянием «Pictures At An Exhibition» Emerson, Lake & Palmer, да и опера «Сказание о Емельяне Пугачёве» содержит массу эмерсоновских моментов.

— Масса молодых отечественных групп сейчас считает себя наследниками отечественной профессиональной сцены 70-х и 80-х, неважно — ВИА или уже рок-групп с сильной национальной составляющей. Насколько такой подход жизнеспособен в наше время?

— А я их прекрасно понимаю — ведь умение одновременно играть и петь идёт не только от народной традиции, но и от The Beatles. С моей точки зрения, идеальная отечественная рок-группа — это не набор из солиста-вокалиста и команды инструменталистов, это именно коллектив умеющих хорошо петь инструменталистов.

— Каково же место группы «Ариэль» в истории отечественной рок-музыки?

— Считаю, что «Ариэль» сделал очень важную вещь — мы смогли соединить в своём творчестве фольклор, классику и серьёзную рок-музыку. Причём этот синтез случился именно в тот момент, когда он был нужен. Это оценили не только в тогдашнем СССР — во время наших гастролей в ФРГ в 1981 году тамошние газеты писали, что наконец-то мы услышали советскую группу мирового уровня, показывающую такой сплав фольклора и рок-музыки, которого никогда не было у наших, немецких рок-групп. Конечно, они ещё вспоминали Мусоргского и Бородина… Я рад, что нас запомнили именно серьёзной рок-группой со своим лицом. Ну а все эти старые песенки вроде «На острове Буяне» — вы же сами понимаете, что в те годы нам их просто приходилось играть, это был вопрос выживания коллектива. Если бы мы исполняли только собственные композиции, у нас вообще не могло быть никакой карьеры, как говорится, и за калитку не пустили бы… Наша музыка и сейчас заслуживает того, чтобы слушать её внимательно, не отвлекаясь ни на какие дела, а если её воплощать на сцене — то это должно быть шоу, как у Роджера Уотерса. И нам нечего стесняться русского языка в рок-музыке, как итальянцы не стесняются родного языка в опере!

Всеволод Баронин

Подписаться на новости


Полезное

Музыкальные журналисты 

Наши друзья

Кубок Мира по Селфи

Федеральная палата культуры
Кинопесня
Подари миру любовь

 
Международный фестиваль ЛЯ Музон
Маэстро концерт


КРЕДО Концерт


Биржа творческих людей


Радио КРЕДО
ТВ/Радиостанция «Говорит Красная площадь»
 
Мировые рок-женщины: музыкальный портал
 
 
 
Музыкальный информационный портал Проект Музыкальный Калейдоскоп (Проект МК)
Радио Шансон плюс
Креатив-студия NECA
 
Фестиваль «Хорошая песня»
Информационно-музыкальный портал «Город шансона»
 

Злата Божен