Музон.ру


 Музыкальный информационно-аналитический журнал  "Музон.ру" 12+

Команда объективных музыкальных журналистов 

КУПИТЬ ЖУРНАЛ "Музон.ру" 

Маша Кац

Маша Кац в образе Юдифи14.05.2013

Первый успех на «Евровидении»

(Опубликовано в печатной версии газеты "МУЗОН" № 5-6 (май-июнь) 2013)

В этом году исполняется 19 лет с того момента, как Россия дебютировала на «Евровидении», и так уж получилось, что национальные особенности шоу-бизнеса подмяли в этом именно песенном, а не «светском» конкурсе его профессиональную составляющую.

Певица Маша Кац под псевдонимом Юдифь принесла нам в далёком 1994 году на дебюте России на «Евровидении» девятое место.

К сожалению, в последующие годы, когда сам термин «профессионализм» стал на нашей поп-сцене своего рода ругательством, об этом былом успехе все, скромно потупив очи, предпочли забыть. А ведь Маша выступила куда как успешнее, чем иные поп-фабриканты, представлявшие нашу страну на «Евровидении» в последующие годы…

Вполне естественно, что мы не смогли удержаться от вопросов о «Евровидении-94»: согласитесь, ведь это непорядок, когда гражданин России не в состоянии вспомнить, когда мы впервые выступили — и непозорно! — на «Евровидении» и какое место там заняли.

— Полагаю, что лишних вопросов задавать не следует — мы просто готовы выслушать ваш рассказ о том, как вы оказались первой представительницей России на «Евровидении» …

— Все началось с того, что Лев Землинский, уже бывший на тот момент клавишник «Лиги блюза», написал очень хорошую песенную программу и хотел её записать и издать. Он заключил договор с компанией «Тау продукт» — эта фирма в то время занималась многими интересными артистами, такими, к примеру, как «Ногу свело!» и «Вопли Видоплясова». Точнее говоря, Лев просто хотел меня нанять как сессионную певицу, чтобы я исполнила его песни. Я записала эти десять песен, получила свой гонорар и успокоилась — поехала на гастроли с «Лигой блюза». И вот, через несколько месяцев, когда я опять была на гастролях — кажется, в Прибалтике — Лев разыскал меня. Оказалось, что он послал три наших песни на отборочный тур «Евровидения», и одна из них понравилась представителям Второго канала и «Программы «А», которая тогда и занималась национальным отбором на конкурс. Ситуация сложилась известная — «без меня меня женили», и меня поскорее вызвали в Москву готовиться к конкурсу.

Но мне самой действительно хотелось на «Евровидение»! Ещё когда-то в юности, глубокой ночью, я увидела по телевизору репортаж о «Евровидении» и поняла, что, слава богу, на свете существует не только конкурс в Сан-Ремо…

А ведь в те годы «Евровидение» действительно было очень музыкальным, песенным конкурсом — такой праздник музыки. Конечно, я сразу размечталась о том, как я попаду на этот конкурс — но потом, естественно, забыла об этом… И вот мне выпал такой шанс!

Я вернулась в Москву, и мы начали подготовку к выступлению на национальном отборочном туре. Проблема была в том, что все песни были написаны на английском и в таком виде и прошли отбор — а по тогдашним правилам песню надо было петь на русском. Несколько довольно известных авторов пытались написать нам русские тексты — к сожалению, их нельзя было петь никоим образом. Их читать-то было стыдно… В результате в ночь перед моим выступлением на отборочном туре посредством мозгового штурма я, мои родители и мой первый муж, сидя на кухне за чаем, наконец-то написали этот текст и подписали групповым псевдонимом «Пилигрим». Я сразу же позвонила Лёве, обрадовала его, что всё срослось и что у нас есть полноценная песня.

На самом деле после моего выступления на отборочном туре я была уверена, что его выиграют «Ногу свело!» — но не потому, что я была не уверена в себе; просто мне очень понравилась песня ребят. Макс Покровский был просто в ударе, и я была убеждена, что его группа должна выиграть — я же не понимала, что для «Евровидения» их песня — неформат. И когда я выиграла с перевесом в один балл — который мне обеспечил, как я потом поняла, покойный ныне Юрий Саульский, я прошла за сцену, а мне и говорят: «Маша, ты выиграла!» А я отвечаю: «Ну и что?» Я не воспринимала свою победу на отборочном туре как нечто особенное — ведь на сцене были мои приятели: с Максом Покровским мы вообще выросли в соседних дворах; с группой «Квартал» я как раз до того работала целый год, с «Мегаполисом» я работала как бэк-вокалистка…

То есть практически всех я очень хорошо знала и воспринимала этот отбор как конкурс среди своих. Мне казалось, что я войду в тройку или пятерку лучших, но что я выиграю — мне это в голову прийти не могло. Так что выигрыш и свалившийся груз ответственности стали для меня полной неожиданностью. Как водится, пошли телефонные звонки — и комплиментарного свойства, и наоборот: вспомнили про моё имя, и некая обиженная певица и её сумасшедший муж решили, что на «Евровидение» должен ехать артист — представитель титульной нации! Они подняли бучу и даже судились со Вторым каналом по поводу того, что их сняли с отборочного тура — они ухитрились поменять песню. А это, как известно, категорически запрещено. Тем более, Россия принимала участие в «Евровидении» в первый раз, а наблюдатели наверняка не простили бы такого ляпа, и страна получила бы штрафные санкции.

Без изрядной ложки дёгтя дело всё же не обошлось: телеканал обещал мне съёмку клипа и поездку в Дублин за государственный счёт — но, как водится, аккурат в ночь после моей победы выяснилось, что ничего этого не будет, и деньги на участие в «Евровидении» я должна искать сама. Дело дошло до того, что меня хотели заменить на другую певицу — а что, формального нарушения не было бы: песню отобрали в прямом эфире, а кто конкретно поёт — дело десятое. В ночь перед пресс-конференцией я решила, что мне нужно разыгрывать карту Пилигрима, то есть автора текста. И когда мне был задан вопрос: «А знаете ли вы, что вас могут заменить?», я ответила: «Не думаю, что руководство телеканала сочтёт рентабельным менять не только певицу, но и автора текста».

Подготовка к выступлению в Дублине была очень сложной. Валентин Гнеушев просто бился со мной, создавая мой сценический образ библейской Юдифи — я ведь рокерша и хулиганка, с люберами дралась в своё время… Но команда профессионалов, готовившая меня к «Евровидению» — театральный художник Павел Каплевич, фотограф Валерий Плотников и стилист Александр Шевчук — работала отлично, да и я сама прочла немало литературы и сжилась с собственным образом. Мы придумали идею с, так сказать, оживлением картины Густава Климта — а потом её подхватили у нас многие и многие. В Дублине-то как минимум профессионалы поняли, что мы имели в виду именно картину Климта — это здесь про неё и не вспомнили.

Сам конкурс был очень интересным и очень сложным — мне просто продыху не давали. В результате я там не ела, не пила, не спала — только нервничала и довела себя до бронхита. К счастью, со мной поехали мой тогдашний муж и гитаристы Игорь Хомич и Вадим Чебанов. Если бы не поддержка Игоря, с которым мы до сих пор вместе играем, я бы и не знала, что со мной там произошло.

Каждая делегация на «Евровидении» устраивает свою вечеринку и выставляет свой видеоклип и промо-продукцию — с этим мы, кстати, заняли там второе место. Вечеринка же наша проходила одновременно с вечеринками делегаций Германии, Англии и Франции — то есть предполагалась, что к нам никто не придёт. Мы провели краткий мозговой штурм в фойе гостиницы и решили кинуть клич — что у нас на вечеринке будут исконно русские угощения, то есть блины, икра и водка — а также интересный музыкальный салон.

 В музыкальном салоне играл как раз Вадим Чебанов — он блистательный классический гитарист и вытянул всю вечеринку — а уж потом начались возлияния. В общем, у нас был полный аншлаг, что тоже сильно повлияло на общее отличное отношение к нашей делегации. Что не мешало, впрочем, дремучим представлениям многих западных коллег о России — нам задавали вопросы и о медведях, ходящих по улицам… Но мы выглядели совершенно вменяемой делегацией, поступившей очень умно: у меня был совершенно понятный западным людям сценический образ, и, кроме того, мы, как говорится, не лезли со своим уставом в чужой монастырь.

Вот в результате этого мне и удалось занять девятое место, хотя страна-дебютант на «Евровидении» редко когда поднимается выше 18 места. Но после утреннего прогона программы мне эдак сообщили, что России отвели 22 место — что было совершенно ужасно: ведь не только я, так сказать, садилась в лужу, но и на следующий год из «Евровидения» вылетала страна, а затем необходимо было опять платить вступительный взнос, который тогда составлял что-то около 150 000 фунтов стерлингов.

А ведь в тотализаторе букмекеры не ставили меня ниже пятого места. Настроение окончательно испортилось, я начала нечеловечески нервничать и к вечернему, основному выступлению довела себя до малорабочего состояния.

А тут ещё буквально за несколько минут до выхода на сцену со мной случился совсем жуткий инцидент. Ко мне подошла основная моя конкурентка, польская участница, дико красивая Ева Курняк — но с плохой, ведьмаческой репутацией у себя на родине — обнимает меня и на ломаном русском говорит: «Маша, я тебя так боюсь, ты так здорово поёшь!» Отходит — и у меня начинает из носа кровь капать прямо на концертное платье! Но тут мне повезло, что у меня в процессе подготовки шоу завязался эдакий флирт с великим танцовщиком Майклом Флэтли — так, перемигивались мы. И вот Майкл тащит меня в мужской туалет, мы замываем платье и разворачиваем его на 180 градусов, благо покрой позволял. И вот уже на экранах идёт мой профайл, Майкл прямо тащит меня на сцену, кидает в руки Игорю Хомичу и по рации командует телевизионщикам: «Не снимать сзади, там на платье пятна!» Выхожу на сцену, фотовспышки в лицо — у меня просто ноги подкашиваются…

Но тут пошёл отсчёт, я увидела руки Льва Землинского, который дирижировал оркестром — и я успокоилась. А когда оркестр заиграл вступление, всё моё волнение и вовсе ушло, и я спокойно отпела свой номер. И когда я выходила на поклон — а мы его отдельно репетировали — у меня в голове была только одна мысль: «Всё! Всё закончилось!» Я себе тогда прямо на сцене дала слово, что ни в одном конкурсе больше участия принимать не буду. И держу его до сих пор.

Когда я сошла со сцены, то поняла, что сделала всё, что было в моих силах, выложилась на всю катушку. 22 место? Ну и что, пусть — мне не в чем было винить себя. Девятое место стало для меня полной неожиданностью, мне казалось, что это должно быть расценено как триумф — увы, на родине моё участие оценили как большой провал.

— Впервые за много лет в 2013 году от России на «Евровидение» едет по-настоящему профессиональная певица с песней нестыдного качества — и каково ваше мнение о наконец-то состоявшемся прогрессе нашей поп-сцены хотя бы на этом уровне?

— Я очень рада, что в кои-то веки от нас на «Евровидение» едет человек совершенно незаезженный в медийном смысле и безусловно талантливый. Да, всем очень интересно, как будет разворачиваться дальнейшая профессиональная судьба Дины Гариповой — ведь её карьера очень логична: она выиграла шоу «Голос» и теперь поднимается на следующую ступеньку своей карьеры. У неё отличные вокальные данные и замечательные наставники — Александр Градский и Леонид Гуткин, с такими людьми и музыкантами промахов быть не может. И я хочу пожелать Дине не быть врагом самой себе, помнить о том, что на «Евровидении» главное — это сцена. Нужно понимать, что такой конкурс — это прежде всего один этап в жизни, ведь у многих, выигравших «Евровидение», эта победа никак не повлияла на карьеру. Если Дина будет собой довольна после конкурса хотя бы «на троечку» — этого вполне достаточно. Ведь жизнь не кончается на «Евровидении»!

Всеволод Баронин

Подписаться на новости


Полезное

Музыкальные журналисты 

Наши друзья




Федеральная палата культуры
Кинопесня
Подари миру любовь

 
Международный фестиваль ЛЯ Музон




КРЕДО Концерт


Биржа творческих людей


Радио КРЕДО
ТВ/Радиостанция «Говорит Красная площадь»
 
Мировые рок-женщины: музыкальный портал
 
 
 
Музыкальный информационный портал Проект Музыкальный Калейдоскоп (Проект МК)
Радио Шансон плюс
Креатив-студия NECA
 
Фестиваль «Хорошая песня»
Информационно-музыкальный портал «Город шансона»
 

Злата Божен